Все о сотовых телефонах и мобильной связи
Новая версия сайта: new.sota1.ru

Loading

Nokia sony ericsson LG iphone 3G HTC
Каталог телефонов Каталог Цены на сотовые телефоны Цены Секретные коды Секретные коды
Сотовые телефоны
Новая версия сайта sota1 NEW!
Каталог телефонов
Телефоны Apple NEW!
Новинки
Смартфоны NEW!
Android
Сравнение моделей
Выбрать телефон
Оставь отзыв на телефон NEW!

Купить
Цены на телефоны
Магазины
Барахолка
Новости
Последние новости
Статьи и тесты
Тесты телефонов
Предварительные обзоры
Статьи
Интересное на Сота1

Как будет выглядеть iPhone 6
- можно посмотреть за 5 месяцев до официального выхода
1 апреля
Самые смешные концепты гаджетов будущего

Барахолка
Размещайте объявления о продаже/покупке телефонов!
Для телефона
Мелодии
Картинки
Java игры
Video 3gp NEW!
Темы NEW!
Программы
Абоненту
Список операторов
Услуги операторов
Отравка SMS
Секретные коды
О проекте
Контакты
Реклама на сервере
Экспорт новостей
Поиск по сайту

Сегодня 22 Июля 2017 года  Добавить сайт Сота1 в "Избранное"
Интервью Владимира Евтушенкова
 

Империя Евтушенкова давно переросла рамки одного, пусть и самого богатого, российского региона. “Система” ведет бизнес в Белоруссии и на Украине, готовится к прыжку в Среднюю Азию и Индию с ее миллиардным населением. На всех этих рынках ей приходится нести серьезные политические риски. Евтушенкова, который настроен на игру вдолгую, это не смущает. В России его кредо — политика отдельно, бизнес отдельно — до сих пор было вполне эффективным. Возможно, оно поможет “Системе” закрепиться и на рынках других стран, которые не принято относить к развитым.

— Проект крупного диверсифицированного холдинга был в вашей голове сразу или сложился стихийно?

— Я пошел заниматься бизнесом с казенной работы, и, конечно, мне хотелось бы сказать, что я все гениально предвидел, но это не соответствует действительности. Никто в начале 90-х не мог предугадать ход истории. Все сложилось совершенно случайно — просто очень много событий совпало в одной точке.

— Эта точка пришлась на какой год?

— Все началось на заре кооперативного движения, когда пошли эксперименты с созданием рыночных структур. Ни о какой “Системе” тогда еще речи не было.

— В чем состояла первоначальная идея?

— На том этапе жизни я встал перед выбором — делать дальше карьеру на госслужбе или идти в бизнес, который тогда был абсолютно новым делом. Как чиновник я был достаточно успешен по тому времени, а бизнес тогда только зарождался. Абсолютно никакой ясности не было.

— МКНТ, которым вы руководили, изначально был государственной структурой…

— А он и сейчас государственная, точнее, муниципальная структура — он правительству Москвы принадлежит. Был создан постановлением Совета министров СССР — тогда все подобные вещи создавались только постановлениями Совета министров. А во времена, когда мэром был Гавриил Попов, комитет преобразовали в АО, но со 100%-ной собственностью города. В таком виде он и сейчас функционирует.

— То есть это 100%-ная городская собственность?

— По-моему, там часть Академии наук принадлежит, но никаких частных структур нет.

— То есть с “Системой” МКНТ никак не аффилирован?

— Никак. Просто я несколько месяцев оставался председателем МКНТ, когда уже появилась “Система”. Вот и вся аффилированность.

— Считается, что “Система” была и остается тесно связанной с московским правительством…

— Смешно говорить, что мы никак не были связаны. Я ведь там проработал 14 лет и, как человек общительный, практически всех знаю. Помогает ли это решать вопросы? И да и нет. Чтобы легче решать вопросы, иногда лучше не знать человека, потому что нет ничего сложнее устоявшихся отношений. Но вы понимаете: когда бизнес перерастает определенные рамки, личные связи уже не имеют такого огромного практического значения.

— В прошлом году произошла масштабная ротация топ-менеджеров на уровне подразделений “Системы”. В чем ее смысл?

— Эта ротация идет непрерывно, потому что мы взяли курс на резкое омоложение кадров. Мое абсолютное убеждение — деньги зарабатывать могут только молодые. Все остальные должны помогать а) сохранять, б) создавать среду. Есть масса структур, где нужно оказывать содействие бизнесу, — наблюдательные советы, международно-консультативные советы, советы директоров. Поэтому мы ни от кого не избавляемся.

— Прошлым летом один из ваших давних соратников — Александр Гончарук ушел с поста президента “Системы-Телеком”, чтобы возглавить Концерн “Научный центр” (КНЦ)…

 — Мы считаем, что КНЦ может быть даже более успешен, чем телекоммуникации. В этом году оборот КНЦ, как мы ожидаем, превысит $500 млн, два года назад оборот был $30 млн. Мы прорабатываем вопрос о приобретении одного бизнеса, и в этом случае КНЦ сможет сравняться с МТС по обороту. Но говорить о деталях этой сделки пока рано. Мы твердо намерены вывести концерн на биржу в 2007 г. В концерне четыре направления: телекоммуникационное оборудование, микроэлектроника, бытовая и компьютерная техника и информационные технологии.

— Вы оценивали, как может сказаться на перспективах КНЦ вступление России в ВТО и усиление конкуренции с импортом на внутреннем рынке?

— КНЦ это меньше затрагивает, чем компании, которые занимаются сырьем — уголь добывают, металл плавят или сельским хозяйством занимаются. Мы смотрели все риски от вступления в ВТО и сделали вывод, что особенно больших плюсов не получаем, но и проигрываем немного.

— Какие бизнес-задачи стоят сейчас непосредственно перед вами? Вы занимаетесь только стратегией или следите и за какими-то текущими вопросами?

— Я занимаюсь стратегией развития — определением магистрального направления и решением наиболее крупных проблем. Одна из главных задач — в ближайшие годы минимум три компании вывести на биржу: КНЦ, “РОСНО” и цифрового оператора [“Комстар Объединенные ТелеСистемы”].

— Будет ли проведено IPO самой “Системы”?

— К этому нас подталкивает необходимость привлечения крупных денежных средств.

— Диверсифицированные холдинговые компании размещают свои бумаги в случае IPO с меньшим дисконтом. “Система” хоть и диверсифицирована, но с большим перекосом в сторону телекоммуникаций. Вы собираетесь этот перекос как-то уменьшать?

— Наращивая другие бизнесы.

— Какими критериями пользуется “Система”, покупая или продавая те или иные бизнесы?

— Наши потребности в инвестициях намного превышают объем средств, которые у нас есть. Нам нужно вложить $7 млрд только за полтора года. Это не только в России, но и в СНГ и в других странах. Естественно, таких денег у нас нет, а инвестировать очень хочется. Поэтому необходимы критерии для отбора. В каких-то проектах нас интересует прежде всего прибыльность, в других мы остаемся, потому что уже вошли и должны доинвестировать, чтобы не потерять предыдущие инвестиции. Но, поверьте мне, будущая прибыльность — это условная величина, потому что, как показывает наша и не только наша практика, многие расчеты по прибыльности — неважно, смелые или осторожные — полностью жизнью опровергаются. Поэтому нельзя сказать, что один фактор или критерий является ключевым.

По большому счету лично я стараюсь в последнее время выстраивать бизнес только под людей. Если есть люди, я готов взяться за любой проект. Если нет людей, то лучше не браться даже за проект, который сулит хорошие дивиденды. Ни деньги, ни влияние, ни кажущаяся выгодность — ничего не может сравниться с наличием лидера и команды.

— А что может вас подтолкнуть к тому, чтобы избавиться от какого-то направления?

— У нас есть единая для всех система оценок — критериальная база. В нее входит целый ряд факторов: оборот, возможность достижения лидирующих позиций на рынке, прибыльность и т. д. Например, у нас было нефтяное направление: “Белкамнефть” достаточно успешно добывала, сеть АЗС успешно работала в московском регионе. Но мы поняли, что “ЛУКОЙЛом” нам уже никогда не стать. Поэтому было принято решение продать нефтяные активы. Мы это сделали и не жалеем.

— Не так давно вы говорили о планах развернуть бизнес в Индии и других восточных странах, Пакистане, Ливане.

— Индия оказалась очень понятной страной. У нас уже заключены соглашения практически со всеми крупнейшими индийскими финансово-промышленными группами, с четырьмя-пятью из них даже установились очень близкие человеческие отношения. Мы проделали огромный путь для подготовки нашего входа в Индию. Индийцы в отличие от нас готовы продавать все, за исключением высоких технологий. Они считают телекоммуникации и информационные ресурсы национальным достоянием, которое не может быть доверено иностранцам, даже самым дружественным и лояльным.

— А в Ливане или Пакистане так не думают?

— В каждой стране разная ситуация. Ливан — абсолютно лояльная нам страна, там появляются совместные проекты. В Пакистане и Иране, к сожалению, дальше разговоров пока не продвинулись. Но эти две страны остаются для нас интересными. Ведь для нас важный критерий — количество населения. Поэтому у нас есть интерес к Узбекистану, где население — 26 млн человек. Когда появилась возможность направлять силы на Индию, мы сразу этим воспользовались, ведь там живет 1,2 млрд человек. Да, риски там гораздо выше, чем в Европе или Америке, но зато много фантастически недооцененных активов.

— Но ведь и к высоким технологиям не подпускают?

— Индийский рынок похож на российский, только 10-летней давности. Несколько финансовых групп контролируют около 80% приватизированной экономики. И есть огромный кусок неприватизированной. Приватизация там только начинается, и нам это интересно.

— Ваш интерес к Индии понятен. А вы чем можете быть интересны индийским бизнесменам?

— Мы — оператор мирового уровня. Кроме того, КНЦ производит телекоммуникационное оборудование, которое используется во всем мире — в Америке, Норвегии, Иране, Пакистане, Германии, России и много еще где. Мы заключили альянсы с Siemens, Alcatel. Какую-то часть оборудования, которую не делают они, делаем мы, они доукомплектовывают и продают по всему миру.

— Какой объем рисков вы готовы нести в Индии?

— Первоначально мы планируем вложить $600 млн.

— Есть ли планы в отношении рынков поближе?

— В СНГ мы хотим присутствовать везде. Нам интересны Грузия, Армения, Казахстан, даже маленькая Молдова нам интересна. В этих странах легче всего работать, там комфортная языковая среда, мы хорошо понимаем друг друга.

— В Белоруссии тоже?

— У нас с властями этой страны нормальные рабочие отношения.

— Насколько вы близки к тому, чтобы получить контроль в своей белорусской “дочке” — СООО “МТС”?

— Нас вполне устраивает ситуация в Белоруссии.

— Куда еще может выйти “Система”? Восточная Европа, Китай?

— Восточная Европа нас, конечно, интересует, но слишком высока цена входа и высокая конкуренция. Там активы слишком переоцененные. Недавно продавался чешский телекоммуникационный оператор за баснословные деньги — дороже $1 млрд. Китай интересен, но китайцы могут обходиться без нас. Может, они не так сильны, как мы, в фундаментальных и прикладных исследованиях, но во всем остальном они точно сильнее. Хотелось бы, конечно, туда зайти, но с чем? С бытовыми товарами мы туда не зайдем, с производством какой-либо техники тоже, они уже создали дублирующие производства всего и вся. Со сферой услуг тоже не зайдем — у населения очень мало денег. Так что Китай для нас пока, я думаю, закрыт, они практически все научились делать лучше.

— Некоторое время назад по рынку прошел слух о том, что “Система” может продать акции МТС. На нем сильно раскачался рынок. Это была чистая биржевая спекуляция или доля правды в слухе была?

— Этот слух был точно запущен не нами. Может быть, его запустили какие-то финансовые брокеры, может, еще кто-то. Вся эта история с Vodafone — абсолютная выдумка. Ни я, ни мои коллеги с представителями Vodafone никогда не встречались и не говорили. Тем не менее на рынке несколько устойчивых версий появилось, даже с указанием и сумм, и сроков. Мы не нашли, откуда это все идет. Впрочем, особо и не искали. Но кто-то очень неплохо сыграл на наших акциях.

— На рынке предполагали, что, продав МТС, вы могли бы вложить часть полученной суммы в покупку пакета “Связьинвеста”…

— “Связьинвест” — это не панацея от всех бед. В компании масса собственных проблем, для решения которых требуется как минимум несколько лет. Продавать МТС, чтобы купить “Связьинвест”, — полная глупость. Каждый, кто хоть чуть-чуть разбирается в телекоммуникациях, понимает, что это — поменять шило на мыло. Еще не родились технологии, которые отодвинут на второй план GSM. Спада в этой области не предвидится, наоборот, идет резкий набор темпа, рынок еще не насыщен. Мы оперируем в пространстве с населением под 300 млн человек, через небольшой промежуток времени мы можем стать третьим оператором в Европе, включая Британию. Поэтому в ближайшие год-два МТС будет расти в цене, и никаких других мыслей на этот счет у нас нет. С другой стороны, в бизнесе не существует непродаваемых активов. Если кто-то говорит: “Я не могу это продать”, это уже не бизнесмен. Любовь должна быть к человеку, а не к проекту. Продаваться может все.

— А чем вас заинтересовал сам “Связьинвест”?

— Один фиксированный оператор у нас есть [МГТС], логично, чтобы таких операторов стало больше. Одно дело — региональный оператор, совсем другое — оператор национального масштаба. Сейчас в мире фиксированные операторы в загоне, и основные прибыли западноевропейским операторам приносит мобильная связь. Но бурное развитие технологий позволяет надеяться, что на базе фиксированного оператора можно будет доносить до потребителя огромное количество всевозможных технологических услуг. Среди них — передача данных, доступ в Интернет, наложенные сети, телевидение и масса других вещей. Наконец, при нынешней капитализации холдинг существенно недооценен. Не могу сказать насколько, но думаю, что в разы.

Но много и проблем. Большое долговое бремя, устаревшие сети, низкая степень цифровизации. Если не выжимать из холдинга последние соки, то это затратный проект, в который нужно будет вложить средства, облагородить, отсечь лишнее, перевести на единые стандарты, — и только тогда холдинг может иметь другую цену. Это большая работа, и мы абсолютно трезво понимаем и плюсы, и минусы такого приобретения. При определенной цене покупка “Связьинвеста” перестает быть интересной, потому что сроки окупаемости уйдут за обозримый горизонт времени.

— В чем была ошибка американского финансиста Джорджа Сороса, купившего блокирующий пакет “Связьинвеста” за $1,875 млрд и продавшего его спустя семь лет за гораздо меньшую сумму?

— Вы помните, какие в то время разгорелись страсти вокруг этого пакета. Было очевидно, что пакет столько не стоил. Тогда и [совладелец Mustcom Владимир] Потанин много потерял, и Сорос потерял. У меня было много разговоров с Соросом по поводу этого пакета. Мы даже хотели с ним работать вместе. Но потом он принял решение больше не работать в России.

— Если вы нашли общий язык с Соросом, почему вы не купили у него Mustcom?

— Я не счел цену [$650 млн] приемлемой. — В структуре “Системы” немало подразделений, чей бизнес на фоне телекоммуникационного трудно назвать очень успешным. Медийное, банковское направления… — По поводу масс-медийного направления. Мы понимаем, что это еще не бизнес, но собираемся идти в этом направлении дальше и много туда инвестировать. У нас есть средства доставки телесигнала потребителям, и глупо этим не воспользоваться. К концу года мы запустим проект интерактивного телевидения. Там будут 90 каналов, мультимедийный контент по запросу, целый ряд других услуг.

— То есть вы собираетесь сами создавать контент?

— Мы ведем переговоры с Paramaunt, MGM, Sony и рядом других медийных компаний, чтобы они представляли нам свой контент. С MGM уже практически договорились, с Paramaunt переговоры заканчиваются.

— А планы запустить собственный телеканал есть?

— Есть. Как показывает опыт, без собственного канала масс-медийный бизнес успешно развивать не получается. Это специфика нашей страны. Например, в Финляндии главные СМИ — печатные. Там телевизионные каналы не лидируют ни по объему рекламных средств, ни по объему доносимой информации. Но в России без своего телевизионного канала бессмысленно рассчитывать на какие-либо позиции на рынке.

— Канал будет метровый?

— Нет, нас интересуют дециметровые каналы. Плюс мы собираемся серьезно преобразовывать “Космос-ТВ”.

— Развлекательными или информационными?

— И теми и другими. Одно без другого сегодня не обходится. Мы присутствуем при резком изменении формата телевещания и вообще всех способов донесения информации. Я вас уверяю, что через три-четыре года на телевизионном рынке будет совершенно другая картина.

— А что вы скажете о финансовом направлении “Системы”?

— Мы никогда не были финансовой группой, и думаю, что уже никогда не будем. Я не могу сказать, что наш банк [Московский банк реконструкции и развития] неуспешный, нет, он вполне успешный, приносит прибыль, занимает высокое место в рейтингах. Мы его потихоньку облагораживаем, структурируем. Но он нам по большому счету нужен только затем, чтобы выписывать счета 25 млн клиентов наших компаний. Мы сейчас ведем переговоры с рядом крупных банков на предмет сотрудничества. Они могли бы войти в бизнес, купив блокирующий или контрольный пакет МБРР — для нас это непринципиально. И развернуть настоящий ритейловый банк.

— Выбор партнера будет зависеть от цены, которую он сможет предложить за долю в МБРР?

— Цена большого значения не имеет. Если мы договоримся, то только с серьезным банком из мировой пятерки. Для нас это будет означать, что мы получим куда более “короткий” доступ к инвестиционным ресурсам, чем имеем сегодня.

— “Система” активно занимается недвижимостью. Некоторые полагают, что цены на московскую недвижимость достигли пика. Согласны ли вы с этим утверждением и собираетесь ли наращивать объем инвестиций в недвижимость?

— Определенно будем наращивать. Это очень интересное направление. Мы считаем, что оборот этого направления нашего бизнеса через два года превысит $3 млрд. Слухи о том, что рынок достиг пика, — полная ерунда. Для тех, кто считает, что должен получать на недвижимости 100% прибыли, может быть, действительно рынок достиг пика. У нас к этому другое отношение. Например, мы много строим в Испании, и у нас там получается 36% годовых. Там хорошее законодательство, продажа начинается с фундамента, банки дают большие кредиты. В Москве же, если используется хорошая технология, минимизированы все затраты, хорошие сроки и хорошие места, прибыль может достигать 100-120%, годовых, и, конечно, такой рынок может долго не продержаться. Но это не значит, что рынок близок к насыщению и этот бизнес становится невыгодным. В ближайшие три-четыре года это абсолютно исключено. Даже если происходит общий обвал, то первый, кто выбирается, — это недвижимость. И при всех обвалах именно она всегда вытаскивала экономику из ямы.

— Относительно обвала. Вы говорите достаточно уверенно о перспективах роста стоимости активов. А все-таки такой фактор, как экономический обвал, в своих бизнес-планах вы учитываете?

— Обвал опасен для тех, кто не занимается игрой вдолгую. Хотя, конечно, здесь есть опасность банкротств, перехода бизнеса из рук одного собственника в руки другого, дробления бизнеса — все эти факторы существуют. Но, в принципе, это нормальное экономическое явление, которое рано или поздно случается во всех странах.

— Планируете ли вы развивать туристическое направление?

— Абсолютно необходимо, чтобы это направление развивалось. В советские времена “Интурист” зарабатывал до $2 млрд в год. Был очень большой внутренний туризм. Сегодня, если сложить усилия тысяч туристических компаний, присутствующих на рынке, и добавить гостиницы, все равно $2 млрд не получится. Потенциал здесь огромный и с точки зрения укрупнения, и с точки зрения появления новых продуктов, и с точки зрения оживления внутреннего туризма. Вы не представляете, что сейчас творится в Горном Алтае или на Байкале: огромное количество заявок, все заполнено, мест нет…

— Откуда вы знаете? Вы любите отдыхать в таких местах?

— Люблю. И на Байкале, и на Алтае бывал много раз.

— Для развития туризма нужно строить инфраструктуру. Вы планируете этим заниматься?

— Инфраструктура требует огромных инвестиций, создания среды. Но проблема здесь даже не в инвестициях. Учитывая, что это низкорентабельный бизнес, очень важна правильная технология. И, конечно, нужны квалифицированные кадры, которых этой отрасли остро не хватает.

— А разве нельзя пригласить зарубежных специалистов?

— Можно, конечно, но они не до конца понимают нашу действительность. Одно дело, когда иностранных менеджеров приглашают, чтобы правильно разбурить нефть. А здесь другое. Здесь понимание клиента не менее важно, чем технологии. И нельзя рассчитывать на огромные прибыли, как от продажи нефти. Сейчас открываются новые маршруты, строятся сети гостиниц — по Золотому кольцу, в Питере и других местах, города преображаются, бизнес структурируется. Но эти процессы, к сожалению, очень медленные. И их не перескочишь. Никто из серьезных российских инвесторов на такую сферу, как туризм, просто не смотрел. Если нефть приносит десятки и сотни процентов прибыли, зачем нужен кому-то “Интурист” с его 5% прибыли… Для туризма нужно время.

— За год в России прошли две крупные избирательные кампании, которые сопровождались обострением отношений между властью и крупным бизнесом. Как вы оцениваете изменения политического климата для предпринимателей?

— Лично я не почувствовал для себя особой разницы. С другой стороны, престижность профессии “бизнесмен” сейчас несколько подувяла. Стало больше критики в адрес бизнеса.

— Многие читали книгу Елены Трегубовой “Записки кремлевского диггера”. Она пишет, что, по ее мнению, вы всегда давали очень точные прогнозы развития политической ситуации в стране. Но последний ваш прогноз она даже не хочет приводить в книге, настолько он мрачный.

— Книжку я тоже читал. Но мы виделись всего несколько раз, и довольно давно. Поэтому я просто не помню, что такое “последний прогноз”. О конце света разговора точно не было.

— Но у вас все равно должно быть представление, куда движется страна.

— Если в трех словах, то “все будет хорошо”. Совершенно точно нельзя путать бизнес с политикой. Как только начинаешь смешивать эти две темы, ничего хорошего не получается.

— Но вы же отслеживаете политические события?

— Ситуация напоминает качание маятника. Были огромная свобода и бесконтрольность, на смену им пришла новая фаза, наступило ужесточение правил, но до какой степени оно дойдет, пока сказать трудно. Пока я абсолютно ничего угрожающего для бизнеса не вижу.

О КОМПАНИИ

Основанная в 1993 г. Акционерная финансовая корпорация (АФК) “Система” — один из крупнейших в России многоотраслевых холдингов. В него входят предприятия различных отраслей экономики: телекоммуникации (МТС, МГТС, “МТУ-Информ”, “Телмос”, “Голден Лайн”, “Комстар” и др.), электроника (НИИМЭ, завод “Микрон” и ряд предприятий микроэлектроники), страхование (“РОСНО”), недвижимость и строительство (“Система-Галс”), а также финансы и ценные бумаги (АКБ “МБРР”), туризм (“Интурист”), торговля (Группа компаний “Детский мир”) и др. Основному акционеру АФК “Система” — основателю корпорации Владимиру Евтушенкову принадлежит более 75% уставного капитала. Остальные акции — у физических лиц из числа основателей компании, членов совета директоров и высшего руководства. Стоимость консолидированных активов АФК “Система” на 1 июля 2003 г. оценивалась в $5,5 млрд. С тех пор стоимость основного актива “Системы” — контрольного пакета МТС — увеличилась в 2,3 раза, достигнув к 9 июня 2004 г. $5,73 млрд.

БИОГРАФИЯ

Владимир Евтушенков родился 25 сентября 1948 г. в Смоленской области. В 1973 г. окончил Московский химико-технологический институт, в 1980 г. — экономический факультет МГУ. В 1975-1982 гг. работал начальником цеха, заместителем директора, главным инженером Карачаровского завода пластмасс, с 1982 по 1987 г. — главный инженер, первый заместитель генерального директора НПО “Полимербыт”. В 1987 г. назначен начальником технического управления, в 1988 г. — начальником главного управления по науке и технике Мосгорисполкома, в 1990 г. — председателем Московского городского комитета по науке и технике. В 1993 г. создал АФК “Система”. Основной акционер и председатель совета директоров ОАО “АФК “Система”. Член бюро правления РСПП с 2000 г., с 2001 г. возглавляет комитет по промышленной политике РСПП. Член правления Торгово-промышленной палаты РФ с 2002 г.

Источник: Ведомости




  Форум
Форум пуст
Написать свое сообщение



 На главную

  Реклама
  Реклама

На портале Сота1 существует система коррекции ошибок ORPHUS.
При обнаружении ошибки выделите ее и нажмите Ctrl+Enter

Сегодня нельзя представить себе жизнь без мобильного или сотового телефона. В России его называют мобильным ("мобила" или даже "мабила", "мабилка", "мобилка", "мобильник") или сотовым ("сотка") телефоном. В США - cell phone (сотовый) или mobile phone (мобильный). В Израиле - пелефон (буквально "чудо-телефон" по названию первой компании, которая выпускала сотовые телефоны).

Сайт Sota1 посвящен сотовым (мобильным) телефонам. Здесь вы найдете мобильные новости, мобильные новинки, новинки сотовых телефонов, сравнение сотовых телефонов, рейтинг мобильных телефонов, список лучших мобильных телефонов, обзоры и тесты мобильных телефонов и многое другое.

Copyright © 2000-2008 Sota1.ru
При использовании материалов СОТА1 ссылка на сайт обязательна.
Рейтинг@Mail.ru       Яндекс цитирования